(no subject)

[elinorwise]

В отличие от Йоджи, Ран и близко не счастлив. Всё обернулось хуже некуда.
Кроуфорд опять забрал у него лидерство, от которого Ран уже начинал получать удовольствие.
Шульдих опять забрал у него Йоджи.
Надо признать, у первого есть чему поучиться. Кроуфорд правит ими сдержанно, слегка отстраненно - чтоб не сказать, свысока. За ошибки может крепко выругать, но, в отличие от самого Рана, никогда не прибегает к физическому насилию - впрочем, это вообще не в его стиле, он и в РК никогда не порол их лично. Тем не менее, его приказы не обсуждаются, поручения не откладываются, пожелания не игнорируются, а недовольно вздернутая бровь по-прежнему приводит в трепет. Хотя Шульдих взял манеру обращаться к нему на "ты" и без "герр" - но Шульдих европеец по происхождению, развязность у него в крови, этого не смогли выбить даже в РК.
Что касается второго... скажи кто-нибудь Рану, что испытываемое им чувство - ревность, он бы искренне посмеялся. Не потому, что "выше этого", нет. Он мог бы. Ревновать, терзаться подозрениями, хотеть убивать за право исключительного владения тем, что считал "своим"... Наверно, это было бы даже... интересно.
И уж точно гораздо проще.
На беду, он обладает рациональным складом ума и развитой наблюдательностью. То, что связало Йоджи с Шульдихом, возбуждает ревность не больше, чем таблица умножения или электрический ток. Или, к примеру, гравитация.
Гравитация существует независимо от того, нравится вам это или нет.
Какое-то время Рану казалось, что между ним и Йоджи тоже возникло... притяжение - пусть не настолько сильное, как гравитация, но такое же незыблемое. Неоспоримое.
Возможно, он ошибался.
Ну и не надо.
За годы пребывания в Розенкройц он твердо усвоил: ни одна прекрасная иллюзия еще никого не спасла. Чтобы выжить, надо смотреть в лицо обстоятельствам.
Поэтому, как бы ни улыбался ему Йоджи, как бы ни искал его глазами, как бы остры ни были воспоминания о доме на берегу Темзы... как бы ни тлели под пальцами смятые простыни...
Ран не настолько глуп, чтобы бороться с гравитацией.

Эсцет имеют обыкновение раз в несколько месяцев выдергивать кого-то из команды - поодиночке, в каком-то только им известном порядке - в Розенкройц для отчета.
На этот раз они требуют эмпата.
Это плохо. Похоже, они хотят выведать настроения в команде. Если одно потянет за собой другое и всплывут "особые поручения" от Кроуфорда... Йоджи не в курсе планов Кроуфорда, но он догадывается - не столько головой, сколько хорошо развитым "шестым чувством" - что бесстрашный лидер, что называется, мутит.
Эсцет это очень, очень не понравится.
Не зря Шварц настаивали, что Йоджи должен поучиться "непроницаемости" - но это вечная слабость эмпатов: они фонят.
У Йоджи случается паническая атака.
Столько времени он гнал от себя мысль о неизбежном возвращении под отчее крыло Эсцет - и вот, они наконец пришли за ним.
Опять.
Его захлестывает тяжелой волной мутных, горько-соленых, как морская вода, воспоминаний, слишком размытых и искаженных, чтобы разобраться, но от этого только страшнее...
- Я поеду вместо него, - говорит Ран. - Что они мне сделают? Скажем, что Кудо болен. Или ранен. Или...
- Нет, - обрывает Кроуфорд. - Будет только хуже. Уйди. Шульдих, ты тоже.
Это приказ.
Шульдих подчиняется легко; похоже, он доверяет Кроуфорду. Ран не доверяет никому - кроме, может быть, Йоджи - но понимает, что сейчас сопротивление бесполезно.
Будет только хуже.
- Кудо. Посмотри на меня. - Кроуфорд крепко берет его за плечи, будто собирается вытрясти душу - но не трясет, просто держит, и это вроде как помогает унять дрожь.
- Простите, герр Кроуфорд, - привычно бормочет Йоджи. Сейчас это не пустые слова - ему правда жаль, он сделал бы что угодно...
...кроме того, что требуется?
Чертов трус.
- Повзрослей, - жестко говорит Кроуфорд. - Чем скорее, тем лучше, у меня нет времени ждать, пока ты преодолеешь свой пубертатный кризис. Ты больше не щенок Розенкройц - ты Шварц. Мы знаем, что делаем.
"Я не знаю!" - отчаянно думает Йоджи; но спорить с Кроуфордом - себе дороже.
И может быть, где-то внутри - глубже паники, ярче памяти о давнем кошмаре - он действительно знает.
- Если они решат оставить меня...
- Я тебя вытащу, что бы там ни было. Обещаю.
Йоджи знает - чувствует - что Кроуфорд не врет.
- А если...
- Хватит, - нетерпеливо перебивает тот. И затыкает ему рот поцелуем.
У него приятные губы - не такие сухие и горячие, как у Рана, не такие жадные, как у Шульдиха...
Медленный, томительный, чувственный поцелуй.
Йоджи бросает в жар. "Кроуфорд, - стучит у него в ушах, - Кроуфорд, Кроуфорд, это, мать его, Кроуфорд..."
В эту минуту он настолько растерян, ошарашен и, о боже, взволнован, что, узнай кто-нибудь...
(Кроуфорд. Кроуфорд!)
...позор будет похлеще его недавней истерики.
Розенкройц не учили их закрываться: от обычных людей не имеет смысла, а перед начальством и товарищами надо быть чистым, как на духу. Но когда у паранорма отбирают игрушки, он начинает играть либо со своим членом, либо со своим даром.
Приемы есть. Йоджи их даже знает - просто он обрел дар позже других, когда был по уши увлечен играми с членом...
(Точнее, с членами.)
...но Кроуфорд всё время напоминал ему... и Шульдих... и Ран - когда не хотел слышать, как его ломает изнутри - так что в конце концов Йоджи научился.
Очевидно, пришло время сдавать экзамен.
Он собирается с силами и старательно... аккуратно... закрывается.
- Вот так, - с усмешкой говорит Кроуфорд. - Молодец.
- Это зачем было? - все-таки спрашивает Йоджи.
- Отвлечь тебя. Найдется о чем подумать в Розенкройц. Дыши ровно, Кудо, ты справишься.
- Ты видел?
- Да.
Кроуфорд тоже закрывается - опять - и на этот раз Йоджи не может отличить правду от блефа.
Но ему очень хочется верить.
Рано утром он вылетает в Цюрих.